Если всем миром скинуться, вообще говорить не о чем. Но, к сожалению, олигархи почему-то еще не выстроились в очередь с мешками денег. И проведенное Антоном журналистское расследование доказывает, что с подачи администрации президента Генеральная прокуратура организовала массированный наезд на сильных мира сего, с целью внушить им, что надо делиться.

— Да ладно, Антон, — отмахнулась я, — почему во всем надо видеть политику? Вы не допускаете, что у наших олигархов и правда есть к чему прицепиться? Помните Ильфа и Петрова? «Все крупные современные состояния нажиты исключительно бесчестным путем».

— Конечно, допускаю, но просто момент очень уж удачно выбран.

Фактически начался передел собственности.

— Возможно, — зевнула я, — но ни мне, ни вам от этого ни холодно, ни жарко.

— Ну как же! — заволновался Антон, но я перебила его:

— Вот так же! К тому куску, который делят наверху, нас все равно не подпустят. Мы-то с вами так и останемся с голой задницей. Вот и объясните мне, чьи интересы вас так волнуют — притесняемых олигархов или честного, но бедного президента?

— Да просто активная жизненная позиция, — ответил Старосельцев, сосредоточенно следя за дорогой. Видимо, понял, что я его активную жизненную позицию не разделю. Не умею я мыслить государственными масштабами. Вот конкретный преступник, конкретный ущерб, конкретная обвиниловка — это понятно.

А что там в верхах происходит — увольте. Это мужчин хлебом не корми, дай порешать вселенские проблемы. А я женщина; мне бы со своими личными проблемами разобраться…

Мой ребеночек, вися на лагерном заборе, уже высматривал, кто приедет его проведать. Потрепав его по макушке, я с некоторой грустью отметила, как он вытянулся, и призадумалась о том, что через пару-тройку лет он притащит в дом какую-нибудь чувырлу и объявит о своей неземной любви к ней. И мне придется ей улыбаться и всячески угождать, Одна надежда на вкус и мозги мальчика — может, совсем уж в курицу не влюбится?